aif.ru counter

Детство в Освенциме. Как брат и две сестры пережили ужасы концлагеря

11 апреля весь мир вспоминает узников фашистских концлагерей. Нацистские машины смерти перемололи когда-то 11 миллионов судеб.

Таня Третьякова.
Таня Третьякова. © / АиФ

11 апреля ежегодно отмечается Международный день освобождения узников фашистских концлагерей. Жительница Нижнего Новгорода Татьяна Третьякова ребёнком прошла два лагеря смерти - Освенцим и Любенс-дорф. О том, как сумела выжить и не потерять веру в то, что жизнь прекрасна, она рассказала журналисту «АиФ-Нижний Новгород».

Смерть за колючей проволокой

Татьяна Мироновна Купченко (по мужу Третьякова) родилась в 1942 году в партизанском отряде. Отец ушёл в партизаны, как только в июле 1941 года немцы вошли в белорусский Витебск. Следом за ним в непролазные леса Белоруссии ушла и жена с двумя детьми - пятилетним Володей и двухлетней Верой. А там и Танечка появилась на свет…

Летом 1943 года отца убили. Мама, прихватив малышей, стала скрываться от полицаев в одной из сгоревших деревень. Вскоре семью обнаружили…

«Огромную колонну пленных погнали до эшелонов, - пересказывает Татьяна Мироновна воспоминания матери. - Шли пешком без отдыха много часов. У трёхлетней Веры опухли ножки. Мама всю дорогу несла меня на руках. Устали все ужасно. Мама в отчаянии подошла к охраннику-немцу и, рухнув на землю, сказала: «Нет сил идти! Убей нас всех сразу!» Но фашист усмехнулся: «Мать, жаль детей». Поднял и погнал семью дальше…»

Самое страшное было впереди. Колонну привезли в лагерь смерти «Освенцим». Всех помыли, побрили наголо, одели в полосатые робы, выкололи на руках номера. Таня стала узницей женского пола под номером 61 532.

По воспоминаниям мамы и старшего брата, во дворе лагеря стояли крематории, там сжигали узников, уже задохнувшихся в газовых камерах. В основном это были евреи. Их привозили грузовиками. Машина смерти не останавливалась ни на секунду.

К русским фашисты были более «гуманны» - гоняли на работы, ставили на этих людях опыты. Маму Татьяны Мироновны намеренно заразили тяжёлым вирусным заболеванием и лечили некими новыми методиками. Женщина выжила чудом.

Спали узники в бараках на соломе. Каждое утро оттуда выносили по несколько трупов, а живых абсолютно голыми выстраивали на перекличку. Обессилевшие люди старались плечами поддерживать соседей по строю. Знали: если упасть на землю, охранники тут же отволокут тебя в специальные шурфы и забросают грунтом. Там в страшных муках люди по несколько дней умирали…

Через пару месяцев немцы стали отбирать жизнеспособных детей для пересылки в другой лагерь.

Скорее всего, планировалось, что после победы фашистской Германии эта живая рабочая сила будет работать на благо новой мировой державы. Таня с братом и сестрой попала в число тех, кого отняли у матерей и увезли на запад страны в лагерь «Любенсдорф». На прощание мама сказала старшему брату: «Володя, не бросай девочек! Береги их до последнего!»

Мама Володя

И шестилетний мальчишка, сам ещё кроха, стал заботиться о сестричках. Да так, что младшая Таня вскоре стала называть его мамой! Днём мальчика угоняли на полевые работы, а вечером он возвращался нянчить сестёр. Часто заставал Таню с кровавыми коленками.

«Самых маленьких никуда не выпускали из бараков, - продолжает Татьяна Мироновна. - А в стенах были щели. А я всё пыталась посмотреть, что же снаружи. Надсмотрщица била меня плетью или на долгие часы ставила коленями на горох».

Ели малолетние узники хлеб из древесных опилок и баланду из картофельных очисток. Когда через три года русские и американские войска пришли освобождать детей, большинство от бессилия не могли уже встать с нар. Многие были полуслепыми от недостатка витаминов и солнечного света.

Но были и в лагере смерти удивительные моменты. Таниного брата Володю немецкий охранник, стороживший барак с детьми, научил писать русские буквы. Почему-то приглянулся ему любознательный пацан, который интересовался автоматом сторожа.

После освобождения детей увезли в Россию, стали распределять по детским домам. Володя должен был уехать на Урал, а девочек, Веру и Таню, отправляли в Дмитров. Но мальчик помнил просьбу матери беречь малышек. Девятилетний пацан сам пошёл к коменданту и упросил его отправить всех в один детский дом. Там Таня даже не засыпала, пока «мама Володя» не посидит с ней перед сном.

«Ещё в Освенциме мама велела Володе, если мы выживем, ехать к бабушке в деревню в Витебской области, - рассказывает Татьяна Мироновна. - Но брат не помнил точного адреса и, как Ванька Жуков из чеховского рассказа, сочинил письмо на деревню бабушке. Мол, внуки ищут её. Так и написал на конверте: «Бабушке Соне. Витебская область». И вот, представьте, письмо это нашло адресата! Конечно, на тот момент нас уже искала и мама, прошедшая все ужасы Освенцима.

Матери не разрешали забрать ребят из детдома - их надо было вылечить и откормить.

Помню, как впервые в сознательном возрасте увидела маму - чужая женщина в платочке сидит на лестнице. Я плачу, поскольку не хочу идти на руки к чужой тётке, а она плачет, что я её не узнаю…»

Судили за картошку

Мама забрала детей и увезла к бабушке Соне в ту самую деревню в Витебской области. Вот только деревни уже не существовало - сожгли её фашисты дотла. Жили там люди в партизанских землянках. Но и в таких тяжёлых условиях жизнь была по-своему прекрасна.

«Вот что ни говори, а послевоенное детство счастливым нам казалось, - смеётся Татьяна Мироновна. - Нас в детском доме петь, танцевать научили. Мы с братом и сестрой, пока мать на работе, ходим по окрестным полям, лугам и горам - песни поём, танцуем. Брат меня всё шоколадом из глины угостить норовил. Мне странно сегодня слышать, когда женщины, ссылаясь на трудные времена, оставляют детей в роддомах или когда братья и сёстры делят что-то между собой. Мы всего этого не знали и не понимали после концлагеря! Мама работала круглые сутки. Брат в школу в её туфлях-лодочках ходил, каблуки только отпилили - и ничего! Хорошо, что хоть такая обувка была, а то бы босиком пришлось…»

А местные советские власти проблемы женщин, поднимавших детей в одиночку, понимали не всегда. Бывшую узницу Освенцима хотели судить… за гнилую картошку. Женщина собирала её на поле, чтобы сделать для детей лепёшки. Делать этого было категорически нельзя. На суд мать пришла с тремя детьми и твёрдо сказала: «Мы прошли немецкие концлагеря все вместе. Сажайте теперь тоже всех». От решительной женщины отступились...

Кроме умения радоваться мелочам, страшное детство научило ставить перед собой цели. Владимир, Вера и Татьяна Купченко получили хорошее образование, всю жизнь успешно трудились, завели семьи, детей. И старались не афишировать, что были малолетними узниками фашистских концлагерей.

«Мы не считали себя особенными, - рассуждает Татьяна Мироновна. - Льгот не просили. Жили как все. Время было такое. Современной молодёжи этого не понять!»

Татьяна Мироновна Третьякова давно похоронила и маму, и брата Володю, и сестру Веру. Но память о них она хранит, как и хранит воспоминания о лагерях смерти, чтобы рассказывать современникам, какой ценой далось вот это мирное небо над головой.




Оставить комментарий
Вход
Комментарии (0)

  1. Пока никто не оставил здесь свой комментарий. Станьте первым.


Все комментарии Оставить свой комментарий

Самое интересное в регионах
Роскачество

Актуальные вопросы

  1. Председатель нижегородского отделения РВИО Олег Казаринов. Досье
  2. Как продлить транспортную карту «Ситикард» в Нижнем Новгороде?
  3. Когда в Нижнем Новгороде восстановят фонтаны?